Парентификация: родитель своего родителя
Рос человек в тяжёлых условиях. Поддержки, тепла, заботы, любви в детстве сильно не хватало. Во взрослом возрасте заполнить эти дефициты, залечить старые раны, тоже не вышло. Было не до себя.
И вот у этого взрослого появляется ребенок. Маленькое существо, которое любит его всем сердцем. Которое глаз с него не сводит. Стремится не отпускать ни на секунду и всегда быть рядом.
В этот момент у взрослого может появиться надежда: наконец-то, я смогу получить ту любовь и тепло, которых всегда так не доставало! А то, что болит и болело, — болеть перестанет!
Вместе с этой надеждой просыпается что-то очень глубинное. Неосознанное стремление. Голод. Соблазн. С которым взрослый может не справиться.
Соблазн удочериться. Или усыновиться. К своему ребенку. Чтобы уж теперь-то наконец напитаться. Через ребенка.
Ребенок чувствителен к эмоциональному запросу своего взрослого. И, конечно, не в силах отказать самому главному человеку в своей жизни.
И происходит так называемая инверсия ролей. Ребенок в отношениях со значимым взрослым берет на себя роль родителя.
В это же время взрослый, наоборот, начинает вести себя как младенец, и капризно требует от своего ребенка то, что когда-то не получил.
Например, поддержки: «На улице темно, мне страшно идти одной, пойдешь со мной. Если кто-то вдруг нападёт, сразу кричи «Помогите», понял?», — инструктирует мать своего сына-дошкольника.
Или, допустим, контейнирования своих переживаний: «На работе всё плохо. Мне жутко! Меня могут уволить! Я не знаю, чем буду тебя кормить…», — в слезах жалуется родитель пятилетней дочери.
«Как же мне с тобой тяжело! Если бы не ты, я бы вообще не готовила. Я не люблю готовить! Постоянно убирать за тобой! А ты даже и спасибо не скажешь!», — сетует с обидой мать четырёхлетке.
Также, попытки внушить ребенку: ты в ответе за меня. За мое состояние. За моё здоровье. За мою жизнь. За мою боль. За то, что просто хочешь быть ребёнком.
Примеров и форм множество. Их объединяет то, что ребенку отводится роль по определению ему неподъемная.
Но отказаться от этой роли он не в силах.
В ответ, как правило, ребенок очень старается. Быть хорошим родителем для своего родителя. Ценой собственного детства.
Если доходят до терапевта уже во взрослом возрасте, такие люди нередко приносят запросы типа «Как мне убедить маму, что она достойна любви? Она никак не хочет налаживать свою личную жизнь», «Как улучшить отношения между родителями? Я с детства знакома с папиной любовницей, мама этого не знает», «Как мне устроить свою жизнь, не навредив маме? Стоит мне поступить по-своему, она уходит в глубокую обиду и начинает болеть», и проч.
Процесс сепарации в таком случае особенно непростой.
Часто в работе возникает отчаянный ужас и вина, будто человек бросает беспомощного младенца. Хотя речь идёт о вполне закономерном отделении, и о вполне сохранном дееспособном родителе.
Переживая то, что когда-то пережить было не под силу, клиент постепенно, шаг за шагом начинает обретать себя, учиться тому, чему не был научен. Изучать и узнавать себя, а не родителя. Распознавать свои переживания, желания, потребности, а не только чужие. Восполнять те дефициты, которые можно восполнить. Отгоревать те, которые никогда не будут восполнены. И постепенно — чувствовать вкус к своей собственной жизни. В ней обживаться.
Николай Гуменюк